CКОРБЬ О ГРЕХАХ И РЕШИТЕЛЬНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ НА ЛУЧШЕЕ СОСТАВЛЯЕТ СЕРДЦЕ ГОВЕНИЯ

Вступив в подвиг говения, мы смиряем себя постом, бдением, хождением в церковь, выстаиванием долгих служб, поклонами, домашними молитвами, чтением душеспасительных книг. Благословенны труды сии, обычно подъемлемые всеми говеющими! Они так необходимы, что без них говение не говение, но не надо при сем выпускать из мысли, что все они суть только средства, цель – вне их, и если не будут они направлены к сей цели, то можно потрудиться в них понапрасну. Тяготу понесем, а плода не вкусим. «Блюдите убо, братие, како опасно ходите!» (Еф.5, 15).
Говеем мы затем, чтоб исповедаться и Святых Тайн причаститься, но Святая Исповедь и Святое Причастие завершают собою дело говения, благодатно запечатлевая те сердечные изменения, которые должны возникнуть, созреть и утвердиться во время говения. Когда исповедуемся, говорим обычно: «Согрешил, не буду». Это внешнее слово должно быть выражением внутренних расположений и чувств, которые должны образоваться в сердце прежде сего.

Чтоб искренно сказать: «Согрешил, не буду», надо живо сознать свои грехи и положить твердое намерение не поддаваться более увлечению их. Только сим сокрушением о грехах и сим твердым намерением не грешить и красна Исповедь, только при сем она являет свою благодатную силу, только под сим условием она есть целительное врачевство болезней душевных и баня, омывающая скверны сердечные. И вот это-то решительное изменение на лучшее, производимое глубоким болезнованием о грехах, и есть цель всех подвигов говения, какие подъемлем мы теперь. Затем пост, затем стояние на молитве, затем устранение от обычных дел, поклоны и прочее, чтоб ими умягчить свою душу и помочь ей взойти в «печаль… яже по Бозе» и к «покаянию нераскаянному во спасение» (2Кор. 7, 10). Поскольку же только при сем Исповедь бывает надлежаща, а при надлежащей только Исповеди и Святое Причастие являет все свое спасительное действие, то значит, что эта скорбь о грехах и это решительное изменение на лучшее составляют сердце говения. Сюда должно быть направлено все наше внимание и все говетельное усердие и самоутруждение.
Болезнь о грехах, досада на них и отвращение к ним, кажется, должны бы быть так естественны в душе, что и поминать бы о том не следовало. Грех – рана души. Случись рана на теле – мы чувствуем боль и спешим залечить рану: так бы следовало быть и в душе, в отношении ко греху! Бывает, однако ж, совсем не то: грех, раня душу, приносит еще с собою какое-то одурение, в котором поработившийся греху не видит своей беды, не чувствует ее и заботы избыть от нее не имеет. Ослепление, нечувствие и беспечность суть наследство грехолюбия, которое потом и держит грехолюбцев в области греха в безвыходном положении. Грешник справедливо уподобляется погруженному в глубокий сон, и ему крепко надо кричать: «Востани, спяй» (Еф. 5, 14), чтоб он встал.